О чем пишут (mak_50) wrote,
О чем пишут
mak_50

Category:

Петр Толочко: «В ненависти к русским мы проклинаем и самих себя» Часть 1

https://2000.ua/v-nomere/forum/mnenie/petr-tolochko-v-nenavisti-k-russkim-my-proklinaem-i-samih-sebja.htm

Это горькое признание я впервые услышала от выдающегося украинского ученого, археолога, историка, академика НАНУ в канун его юбилея. Телеканал «Интер» — единственный, кто к 80-летию Петра Толочко счел необходимым снять и показать в эфире фильм о человеке, чья судьба наглядно иллюстрирует смысл перефразированной библейской истины: «Нет пророка в своем Отечестве».

Власть никогда не жаловала его. За вольнодумство, отсутствие «политической озабоченности» и нежелание участвовать в строительстве национального мифа. За то, что, посвятив свою жизнь изучению истоков Киевской Руси и осмысливая их в фундаментальных научных трудах, он не пошел на поводу у тех, кто дерибанил по независимым углам былое восточнославянское единство, но встал на его защиту.

Сегодня, когда большинство его коллег предпочитают поиску истины интерполяцию современных политических дрязг в историческое прошлое, Петр Толочко продолжает по крупицам воссоздавать историю своего отечества — Древней Руси — без примесей и идеологических домыслов. Он не боится публично озвучивать крамольную мысль о том, что нет ничего обидного в происхождении топонима Украина — «окраина». Гораздо хуже, полагает ученый, превратиться в окраину духовную, оторвавшись от своих корней.

Я беседую с Петром Петровичем в его скромной, уютной от обилия книг «келье» — так он называет свой кабинет на Владимирской в старом здании с табличкой «Отдел археологии Киева». На мой вопрос, что дает ему смелость защищать историческую правду во времена, когда она воспринимается как сепаратизм, он отвечает словами своего учителя — известного ученого Бориса Александровича Рыбакова: «Мне поздно бояться, устраивают ли мои научные выводы кого-то или нет». Говорит об этом со спокойной уверенностью и доброжелательной улыбкой. Он так не похож на своих экзальтированных оппонентов, что я не могу не спросить:

— Петр Петрович, вы часом не благородных кровей будете? Что вам известно о своем генеалогическом древе?

— Древом своим мы немножко занимались когда-то с братьями. И накопали, что род наш по линии матери происходит из двух казацких ветвей. Прабабушка моя, урожденная Якименко, была переяславской дворянкой, которая имела земли в селе Пристромы, что недалеко от Переяслава-Хмельницкого, откуда я родом. А прадед носил фамилию Хмельницкий. Но я не возвожу себя к Богдану, как один из наших президентов — к Калнышевскому. По линии отца мы тоже из казаков. В казацких сотнях брат нашел две фамилии Толочко, и в селе нашем эта фамилия числится уже в XVII в. Но это обрывочные сведения. С собственной родословной у меня гораздо хуже, чем с родословной Украины.

Когда Пушкин становится врагом

— Хорошо, давайте перейдем к нашей общей родословной. Но сперва хочу узнать ваше мнение об инициативе перехода с кириллицы на латиницу, которую озвучил недавно министр Климкин. Если случится так, что инициативу подержат законодательно, какими будут последствия для страны?

— Разговоры о латинице не новы. После обретения Украиной независимости латинские буквы время от времени появлялись в славянских словах на рекламных плакатах. Просто Климкин с радикальным простодушием, не свойственным профессиональным дипломатам, оформил мысль перехода на латиницу. Мне кажется, не следует воспринимать его инициативу всерьез. Впрочем, от нынешней политической элиты можно ожидать чего угодно.

Я недавно прочитал в интернете донос мамы 10-летней школьницы на учительницу русского языка. Она жалуется, что ее бедную Маричку заставляют учить оригинальные строки из поэмы «Руслан и Людмила». Женщина негодует: «Та як вона сміє змушувати мою дитину вчити вірші, написані мовою ворога!»

Я задаю себе вопрос: это что же получается, Александр Сергеевич Пушкин — наш враг? Ведь это он создал литературный русский язык на основе церковнославянского языка, который пришел из Киева. И вот такие строки написал тоже Пушкин, вложив их в уста Мазепы в поэме «Полтава»:

Без милой вольности и славы

Склоняли долго мы главы

Под покровительством Варшавы,

Под самовластием Москвы.

Но независимой державой

Украйне быть уже пора:

И знамя вольности кровавой

Я подымаю на Петра.

Не думаю, что Мазепа так красиво изъяснялся и был таким большим патриотом; более всего этот человек заботился о собственном благополучии. Но именно Пушкин, которого сегодня делают врагом, создал в своей поэме образ романтического героя Украины.

Помню, как четыре года назад власть и оппозиция дружно кричали о новом цивилизационном выборе. Я, грешным делом, думал тогда: наверное, эти люди чего-то не понимают. Ведь цивилизационный выбор сделал Владимир Святославовович еще в X столетии, и с тех пор мы нормально существуем в нем, создав собственную богатую культуру, литературу и язык. О каком еще выборе может идти речь? А потом я понял, что хотят переформатировать нашу ментальность, наше естество. Вот и заявление Климкина — из того же ряда.

— Но, с другой стороны, логика Климкина вроде бы ясна: коль Украина выбрала ориентир на Запад, то и переход на латиницу, мол, закономерен. Вон и страны СНГ в этом направлении подтягиваются — Азербайджан давно перешел, Казахстан и Киргизия заявили о намерении провести реформу...

— На латиницу перешли страны, у которых не было собственной письменности: сначала они заимствовали кириллицу, а потом перешли на латинский алфавит. Но мы ведь с IX—X вв. пользуемся кириллической письменностью. Кириллицей написан наиболее ранний из дошедших до нас древнерусских летописных сводов — «Повесть временных лет», и бесценный литературный памятник Древней Руси — «Слово о полку Игореве», и множество других произведений вплоть до сегодняшнего дня. Отказавшись от кириллицы, мы отсечем себя от огромного литературного наследия, от своих тысячелетних корней и станем латинизованным перекати-полем. Но я надеюсь все-таки, что здравый смысл победит.

— Помню, как без малого два года назад радикалы сорвали презентацию вашей книги «Откуда пошла земля Руская». Как вы думаете, почему ответ на вопрос, которому вы посвятили этот труд — откуда пошла Русь, варяги ли ее создали, хазары ли, или сами славяне, — вызвал столь бурную реакцию ваших идеологических противников?

— Причина в элементарном невежестве тех ребят, которые не дали нам возможность провести презентацию. Когда я у них спросил, читали ли они эту книгу, услышал презрительный ответ: «Не читали и читать не собираемся, и так знаем, что у вас там сплошное вранье!» Думаю, им просто не понравилось в названии книги слово «Русь», которое они отождествляют с Россией. Хотя это наше коренное слово, давнее. По моим убеждениям, у него южное происхождение, днепровское, а не варяжское. И в этой моей книге речь идет о том, откуда мы начинались.

Причем, если вы обратили внимание, я пишу «руская» как производное от слова «русь» — в соответствии с грамматическими нормами древних летописей. Но вряд ли это интересно тем, кто по своему усмотрению толкует историческое прошлое. Этим новым толкованием заполнены сегодня все учебники.

В поисках «древних укров»

— Кстати об учебниках. Когда-то нам говорили, что советский народ — это особый этнос, историческая общность людей разных национальностей, имеющих общие характерные черты. С тех пор, как мы разбежались по разным квартирам, нам постоянно внушают, что Украина — это Европа, а россияне — дикие варвары, которые на тысячи лет отстают в развитии от других народов. Что вы думаете о том, что мы слышим буквально ежедневно: украинцы и русские — разные этносы?

— Если честно, мне даже неудобно на этот вопрос отвечать. Это совершенная спекуляция, фантастика, вызванная физиологической ненавистью украинских националистов к русским. Я никак не могу понять: пусть им не нравится Путин, нынешнее правительство России, но зачем эту ненависть переносить на весь русский народ? Ведь в этой ненависти к русским мы проклинаем и самих себя!

Вот посмотрите на это дерево (протягивает листок с изображенным на нем деревом с разветвленной корневой системой и названиями восточнославянских племен. — Е.В.). Это древо Толочко, итог моей деятельности. Образно говоря, я всю жизнь к нему шел — изучал, поливал, взращивал, но визуально не мог себе представить. И только года два-три назад я вышел на такой образ нашей единой восточнославянской истории: Белая Русь, Малая Русь и Великая Русь — три мощные ветви, берущие начало из единого корня.

В конце XI — начале XII вв. из Киевщины, Переяславщины, Поднепровской Руси шел мощный колонизационный поток переселенцев в Суздальское ополье, Суздальско-Залесский край. Туда ушли князья, ремесленники, крестьяне, в результате чего образовалась реплика Южной Руси. Там появились города — Владимир, Переяслав, Звенигород, Галич. Туда перенеслась вся южнорусская гидронимия — Десна, Ирпень, Трубеж, Лыбедь — все эти названия переселенцы перенесли с собой из Среднего Поднепровья.

И получилось так, что один брат остался в Киеве или в Переяславе, а второй ушел в Суздальское ополье и пустил там свои корни. Так почему же мы сегодня этого брата называем «угро-финном», если он точно такой же русич, как и тот, что остался здесь, в Поднепровье? Это выходцы из единого славянского этноса, единой страны, образовавшейся в результате слияния 12—13 восточнославянских племен в единое государственное образование — Русь, Рускую землю. Ну а затем разветвились на три народа. Как говорится, это медицинский факт, с которым невозможно спорить, если хоть мало-мальски знать историю.

— Почему же некоторые наши с вами земляки столь болезненно воспринимают ваши слова о том, что во времена Киевской Руси никакой Украины не было?

— Тогда не было ни Украины, ни России, ни Белоруссии. Была Русь, Руская земля, и русичи. И нашим далеким предкам в страшном сне не могло присниться, что кто-то из них потом станет украинцем, кто-то русским, а кто-то белорусом, потому что все они были едины. В своей книге «Древнеруская народность» я показываю это огромное пространство — от Киева до Новгорода, от Карпат до Волго-Донского междуречья, которое было заселено единой общностью — древнеруской народностью. А потом Русь была разорвана на части монголо-татарским нашествием. Часть отхватило Великое княжество Литовское, часть — поляки. Вот тогда и стали проявляться этнографические особенности регионов и формироваться три восточнославянских народа. Но — на базе единого древнеруского народа.

У нас до XVIII в. был один общий язык. «Грамматика» южноруса Мелетия Смотрицкого, написанная им в 1619 г., была учебным пособием как в Киево-Могилянской академии, так и в Греко-латинской академии в Москве. Так какие же мы разные, если наши предки учились по единому учебнику! И мне кажется, что сейчас творится чудовищная несправедливость. А еще непонимание того, что если мы оторвемся от этого нашего питательного корневища, то просто-напросто потеряем себя.

— А как же раскопки в украинском Триполье и в Костёнках под Воронежем, где якобы обнаружены следы «древних укров»?

— Это глупость несусветная. Никаких «укров» никогда не было, хотя кому-то очень хотелось их отыскать. Где их только не искали — и на севере, и среди западных славян. Нет укров. Но кому-то с этим трудно смириться. Как и с тем неоспоримым фактом, что название нашего с вами государства происходит от слова «окраина».

— Вот сейчас вы опять кого-то крепко обидели...

— Да ничего обидного здесь нет! Это географическое* название, а не этническое, не родовое. Мы действительно в последревнерусское время были окраиной между крупными европейскими державами, которые уже консолидировались в то время: с одной стороны — Руское государство, с другой — Великое княжество Литовское, Польша (потом они объединились в Речь Посполитую). И мы находились на этом порубежье, будучи окраиной по отношению и к одним, и к другим. Слово писалось дифтонгом: «оукраина» — это такое греческое соединение двух букв «оу». Позже буква «о» отпала и осталось «украина».

Мы добровольно отказались от названия «Русь». Причем большая заслуга в этом Шевченко и других наших писателей, демократов, которым страшно нравилось слово «украина», «украинцы» — они хотели как-то выделить нас из общего восточнославянского массива отдельным названием. Слова эти прочно вошли в обиход только в XIX в., а до того мы были малороссы.

Федерализация как нулевой вариант

— Слово «малоросс», как и слово «окраина», сегодня режет слух многим украинцам. Зато соседям, с которыми мы рассорились, слух ласкает. Я знаю, что в марте в доме Российского исторического общества в Москве состоялась презентация коллективного научного труда под вашей редакцией «История Украины. VI—XXI век». Украинские СМИ сразу написали, что «академик-сепаратист выполняет заказ, унижая украинцев и возвеличивая русских». Как россияне восприняли расставленные вами акценты?

— Слышал, как российская журналистка, комментируя мое интервью, говорила, что мы презентовали историю «государства, которого не было». Я считаю, что это от неграмотности. Ведь Россия тоже из восточнославянских племен вышла, и ее тоже никогда не было. И белорусы начинали с дреговичей и других племен. И точно так же они включают славянский период в свою историю.

— Так с какого периода, по-вашему, следует отсчитывать историю Украины — с эпохи Хмельницкого или с XIX в., когда топоним прочно вошел в обиход?

— Я считаю, что абсолютно справедливо писать историю нашего государства начиная с восточнославянских племен, потому что там наши корни, мы оттуда произошли. Истории всех народов пишутся именно так.

— Еще в середине 90-х вы предупреждали о том, что не учитывать этнографическую специфику юго-востока крайне опасно. Тогда вас не услышали. А теперь случилось то, что случилось. Как все эти годы должна была действовать Украина, чтобы сохранить Крым и не допустить кровопролития на Донбассе?

— Скажу откровенно, я не был в восторге от распада СССР. Когда начиналась наша самостоятельная жизнь, признал реалии, но никогда не думал, что Украина станет такой, какой она стала.

Еще в 90-е годы в своих статьях и книгах я стал писать о необходимости федерализации Украины. И до сих пор я убежден, что это оптимальный путь развития нашей страны. Ведь посмотрите, что происходит: пришел президент из Днепропетровска — днепропетровский клан правит Украиной; пришел президент из Западной Украины или тот, который олицетворяет себя с ней, — во власть пришли галичане; донецкий президент пришел — стали донецкие преобладать. А потом донецкие схлестнулись с галичанами. Клановость правящих режимов ни к чему хорошему никогда не приводила. Для достижения мира и согласия в Украине должно быть 9—10 регионов, и чтобы каждый из них имел свое представительство в парламенте. Таким образом мы получим нулевой идеологический вариант. У нас будут регионы со своими этнокультурными особенностями, исторической памятью и ментальностью. И ни один из них не будет навязывать свои ценности и предпочтения остальной Украине.

Признаюсь, у меня нет ликования по поводу ухода Крыма. Не тешит подобная перспектива и для Донбасса, которая из-за саботирования Минских соглашений становится все более реальной.

Есть только чувство горечи от того, что с нами не хотят жить.

Большинство стран давно поняли, что унитарный строй не панацея. Украина при унитарном строе потеряла Крым, теряет Донбасс. А если бы мы были федеральными, возможно, сумели бы их сберечь. Но у нас каждого, кто озвучивает идею федерализации, сразу записывают в сепаратисты. Вот и в мой адрес тогда понеслось: «Толочко продвигает эту идею по заданию Кремля!»

Когда-то я был оптимистом и не верил в то, что Украина может стать большой Галичиной. Сегодня я убеждаюсь, что мы постепенно ею становимся. Идеология, герои, ценности — все переносится оттуда. При этом наши традиционные, вековые ценности вытесняются и уничтожаются. Через колено ломают нашу украинскую идентичность.

Для меня это личная трагедия. С одной стороны, я не мыслю себя без Украины, а с другой — понимаю, что это уже не моя Украина, это другая страна.

Европейские объятия и одиозный Хмельницкий

— Когда-то Черчилль сказал: «Если мы поссорим прошлое с настоящим, то потеряем будущее». Похоже, нас это предостережение не пугает. Мы продолжаем искать среди бывших героев врагов. На очереди Хмельницкий?

— Да, он уже становится подозрительной личностью, поскольку привел нас в «москальское рабство». Спекулируют на теме Переяславской рады, говорят о том, что никаких юридических документов там принято не было, людей собралось совсем немного, и объединение было нелегитимным. На самом же деле Переяславская рада стала актом присяжным, ратификационным.

Киевская старшина во главе с Богданом Хмельницким обратилась к царю Алексею Михайловичу с прошением о принятии под высокую царскую руку. В конце 1653 г. последовало решение Земского собора принять Войско Запорожское. А в Переяславе уже была принесена присяга верности царю, на которой присутствовала вся казацкая старшина, что олицетворяло нашу тогдашнюю государственность. После Переяслава боярин Бутурлин, принимавший присягу Хмельницкого на подданство России, проехал еще по 182 полковым и сотенным местечкам и принял точно такую же присягу от них на верность русскому царю.

Поэтому легитимность Переяславской рады и акта объединения или присоединения была несравненно более высокая, чем все, что было до этого. Например, когда была учреждена Люблинская уния, нас в нее впихнули, не спрашивая, хотим мы этого или не хотим, а тут все-таки была выдержана легитимность.

Но сегодня никто не хочет задуматься: а почему Богдан Хмельницкий вынужден был обратиться к России? Да потому, что стало невмоготу. Мы теряли свою идентичность, фактически потеряли свой язык, потому что государственным языком был польский, и никто о малороссийском языке не вспоминал. Даже наши митрополиты. Знаменитый Петр Могила писал свои произведения на польском языке. Польские кляшторы и костелы дошли уже до Новгорода-Северского, была фактически потеряна православная иерархия. Ее восстановили в 1620 г., но она едва существовала.

Если бы Богдан Хмельницкий не пошел на соединение с Россией, то малороссов просто не существовало бы, все они давно были бы ополячены. Впрочем, сейчас этот процесс успешно возобновлен. Нам открыли безвиз, мы очень податливые люди, быстро ассимилируемся. И то, что поляком не удалось сделать с нами в XVII в. они успешно делают в XXI в. В Польше уже работают 1,5—2 миллиона наших соотечественников. Вот этот урок истории никто почему-то не хочет анализировать. Если малороссам было так хорошо в объятиях Речи Посполитой, то почему они ушли оттуда?

Во времена господства поляков на Украине жизнь была просто нестерпимой. Поэтому люди массово переселялись в пределы Российского государства. У нас есть тысячи свидетельств того, как народ шел под царскую руку. Переселился и брат Богдана Хмельницкого, Григорий. Еще до Переяслава в 1649 г. он написал прошение Алексею Михайловичу, и будучи в полковничьем звании, переселился в Белгород и там служил царю.

Переселенцев из Малой России в порубежных российских городах (таких, как Путивль или Глухов) было столько, что воевода писал царю: «Наших людей меньше, чем черкесов». В ту пору так называли черкасчан. В 1649 г. Черниговский казацкий полк в полном составе — 1100 казаков с семьями — переселился в Воронежскую губернию, в Острогожский уезд. Сейчас наши националисты кричат: «Воронежская область — украинская земля! Там украинцы живут!» Да, действительно, там живут украинцы. Но только потому, что их приютили в 1649 г. А вы теперь заявляете, что Воронежчина ваша?

Если нашим пращурам было так хорошо под Польшей, что ж они массово, десятками тысяч эмигрировали в Россию? А сейчас выходит так, что корень Григория Хмельницкого — брата Богдана, там, в России, — это «проклятые москали», «угро-финны», а корень Богдана Хмельницкого здесь, в Украине, — это «чистые украинцы»? Нам надо бы хоть немного думать!

Если изучать факты, а не идти на поводу у пропаганды, мы должны понимать, что из «братских» европейских объятий нам с трудом удалось освободиться благодаря гетману Богдану Хмельницкому. И если Европа сегодня собирается обнимать нас так же крепко, то рано или поздно произойдут аналогичные процессы...

Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments