О чем пишут (mak_50) wrote,
О чем пишут
mak_50

Categories:

Как Россию с заводами, шахтами и рудниками вокруг пальца обвели

https://svpressa.ru/society/article/294547/

С чем страна пришли к печальному юбилею приватизации по Чубайсу и Гайдару

Материал комментируют:

В 2021 году исполняется лет 30 лет приватизации. Закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР» был принят 4 июля 1991 года, а спустя полгода также законом в России узаконили частную собственность.

Процессом приватизации занимался Госкомитет по управлению государственным имуществом, во главе которого в ноябре 1991 года был поставлен Анатолий Чубайс. Собственно, с его именем, а также с именем Егора Гайдара, занимавшего в первой половине 90-х различные посты в правительстве, связанные с экономикой и финансами и даже исполнявшего в какой-то момент обязанности премьера, и ассоциируется процесс передачи госсобственности в частные руки. Отношение к этому явлению до сих пор остается спорным, не столько с точки зрения самого факта, сколько из-за организации происходящего.

Фактически за копейки с молотка уходили промышленные и сельскохозяйственные предприятия, земля, жилье. Населению предлагалось поучаствовать в приватизации, приобретая акции за ваучеры, в том числе через инвестфонды. Где теперь эти ваучеры и эти фонды, наверное, даже Анатолий Борисович не знает. Зато все знают, где теперь приватизированные предприятия и кто же стал их обладателем.


На фото: на пресс-конференции председателя Госкомимущества России Анатолия Чубайса на тему «Народная приватизация: акции, чеки» (Фото: Валентина Соболева / ТАСС)

Почему же вопрос приватизации стал таким болезненным для нашей страны?

— Потому что ее последствия не иначе, как национальной катастрофой я назвать не могу, — заявил «Свободной прессе» независимый финансовый эксперт Леонид Хазанов. — По сути, огромное количество рудников, шахт, заводов и фабрик в нашей стране за жалкие деньги перешли из государственной собственности в частную, не принеся в бюджет достойных поступлений. Зато теперь ключевыми предприятиями владеет узкий круг людей, которые могут влиять на экономику всей страны исключительно по своему желанию.

Более того, я пока не вижу их ответственности за то, как они ими управляют. Характерный пример — колоссальный разлив дизельного топлива с ТЭЦ, принадлежащей «Норильскому никелю», в мае прошлого года. На мой взгляд, Владимир Потанин должен нести за него персональную ответственность, но разве он ее понес?

Да, «Норильский никель» заплатил штраф в размере 146,2 млрд. рублей, взысканный с него судом, однако, сам Владимир Потанин к суду привлечен не был. Такое впечатление, что он отделался легким испугом и только. Для сравнения: в Китае еще в 2013 году власти объявили, что будут карать виновных за загрязнение окружающей среды смертной казнью.

С экономической точки зрения последствия приватизации тоже ничего хорошего не принесли: в России великое множество предприятий прекратило свое существование, их сотрудники были выброшены на улицу. Деиндустриализация, которую мы сейчас с вами наблюдаем, в немалой степени как раз и была обусловлена проведенной приватизацией.

Я уже не говорю, сколько чековых инвестиционных фондов она породила, как они удачно на ней «заработали» и куда потом исчезли их деньги.

«СП»: — Какие плюсы и минусы принесла приватизация?

— Плюсов я не нахожу, зато минусов полно. Приватизация не принесла ожидавшихся от нее доходов для государственной казны, зато в России появились олигархи, сконцентировавшие в своем кругу власть над ее промышленностью и экономикой. Ваучеры для большинства людей оказались пустыми фантиками. Где тут вообще могут быть плюсы?

«СП»: — Возможен ли пересмотр ее итогов и, как следствие, национализация каких-то предприятий или приватизация госпредприятий будет продолжена?

—  Как в процессе, инициированном государством, пересмотр итогов приватизации вряд ли будет. К тому же тут возникает вопрос: как именно его проводить? Отбирать у олигархов все нажитое ими «непосильным» трудом или же провести расчеты, сколько реально стоят их компании и взыскать с них разницу между стоимостью и ценой приобретения в ходе приватизации? Какое ведомство сможет это провести, сколько времени может занять национализация? Кто должен будет управлять деприватизируемыми активами?

К сожалению, у меня пока нет оснований говорить, что подавляющее большинство государственных корпораций в России может эффективно владеть национализированными предприятиями. Это видно по их финансовым показателям и тому, сколько их заводов являются убыточными и какие из них прекратили свою деятельность.

И потом, та или иная компания юридически может быть государственной, зато порядки в ней могут быть, как в частной: с зарплатами менеджерского корпуса в разы и десятки раз превосходящими уровень доходов простых рабочих, наличием так называемой корпоративной этики и прочими интересными вещами.

Скорее возможен обратный процесс — приватизация остающихся в государственной собственности предприятий. Ничего хорошего я от него ждать не могу.

По мнению политолога, эксперта Центра ПРИСП, к.и.н. Николая Пономарева, болезненной тема приватизации по-прежнему воспринимается по двум причинам.

— Во-первых, слишком масштабным был эффект обманутых ожиданий. Декларировалось, что приватизация должна привести к появлению массового среднего класса (по западным стандартам) и позволит России вписаться в «семью» развитых экономик. Однако мы наблюдали обратный эффект: уровень жизни основной массы населения резко «просел», в то время как РФ интегрировалась в глобальную экономику в качестве одной из «мировых бензоколонок».

Во-вторых, приватизация (в контексте прочих экономических реформ) превратилась в источник прочих «бед и несчастий». Она сопровождалось массовым закрытием промышленных предприятий, что отбросило целые регионы в бездну нищеты, обрекая их жителей на безработицу, бедность и маргинализацию.

Приватизация способствовала формированию благоприятной среды для становления организованной преступности и проникновения криминала в сферу политики и экономики. Приватизация объективно стимулировала рост социально-экономической дифференциации, еще больше разделяя прежде монолитное общество. И этот перечень можно продолжать еще долго.

Проведенная в России «приватизация по-мексикански» изначально была ориентирована на деконструкцию прежней социально-экономической модели и обеспечение интересов элит. Все ее издержки были возложены на широкие слои населения.

«СП»: — Получила ли Россия тот эффект, который ожидала?

— Российские элиты, безусловно, добились желаемого. Чтобы понять это, достаточно обратиться, например, к материалам разбирательства между Березовским и Абрамовичем в Высоком суде Лондона. Этот кейс наглядно подтверждает тезис о том, что имело место фактически «назначение» конкретных людей на позиции олигархов.

Истеблишмент конвертировал политическую власть в право собственности на капиталы, уничтожил социальную базу прежнего политического режима и встроился в глобальную экономику на правах младшего партнера. Ценой этого стала структурная деградация экономики, сопровождавшаяся снижением на порядок качества человеческого капитала и уровня жизни населения.

Проблема российской модели приватизации заключается даже не в ее «олигархическом» характере, а в эффективности новых собственников. В конце концов, южнокорейские чеболи построили одну из наиболее инновационных экономик мира именно в формате «кумовского капитализма». Как, впрочем, и японские дзайбацу. И в том, и в другом случае процесс перехода крупной собственности в частные руки проходил не безболезненно для общества. Но в скором времени новые хозяева «заводов, газет, пароходов» смогли окупить издержки приватизации в глазах общества. Они вывели свои страны из аграрной архаики на позиции лидеров мировой экономики. Их российские коллеги, мягко скажем, не могут этим похвастаться.

«СП»: — В каком случае ее итоги могут пересмотреть?

— Существенный пересмотр итогов приватизации возможен лишь в случае смены в России политического режима с последующим изъятием у верхушки истеблишмента принадлежащих ей активов. Фактически пересмотр результатов «большой приватизации» равнозначен ликвидации политической и экономической элиты как таковой. Вне этого контекста процесс пересмотра итогов приватизации возможен лишь в локальном виде, в рамках борьбы элитных групп за конкретные экономические активы. В качестве наглядного примера можно привести судьбу «Башнефти» или «Башкирской содовой компании».

Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments